Наркоз у стоматолога: что происходит на самом деле

ДАЙДЖЕСТ:

Анестезиология-реаниматология — одна из самых молодых медицинских наук. Еще 60 лет назад наркоз был грубым и рискованным делом. Сегодня — это точная дисциплина с управляемыми препаратами, непрерывным мониторингом и четко выверенными протоколами. Проблема в том, что знания о современной анестезиологии практически не доходят до пациентов. Люди продолжают бояться того, чего давно не существует.

Три уровня в зависимости от ситуации

Одна из самых распространенных ошибок — думать, что «лечение без страха» означает исключительно общий наркоз. Это не так. Существует три принципиально разных уровня помощи, и выбор зависит от интенсивности тревоги, объема лечения и состояния здоровья пациента.

Первый уровень — психологический и медикаментозный комфорт без погружения в сон. Правильно выстроенная коммуникация с врачом, система сигналов («поднимите руку — делаем паузу»), заранее проговоренный план каждого действия. При необходимости — легкие седативные препараты до или после приема, которые снижают общий уровень тревоги, не затрагивая сознание. Для части пациентов с умеренной тревожностью этого достаточно.
Второй уровень — закись азота. Газ подается через маску в сочетании с кислородом; меняя пропорции, врач регулирует глубину эффекта — от лёгкого успокоения до состояния полной отстраненности от происходящего. Оксид азота действует на центральную нервную систему — замедляет процессы высшей нервной деятельности, изменяет взаимодействие подкорковых и корковых структур мозга. Пациент остается в сознании, слышит врача, может отвечать — но эмоциональный отклик на происходящее значительно приглушен. Важное преимущество: эффект полностью проходит через несколько минут после окончания ингаляции, и пациент может уехать самостоятельно.
Третий уровень — пропофол, медикаментозный сон. Пропофол усиливает активность ГАМК-рецепторов, которые подавляют возбуждение нервных клеток, обеспечивая быстро наступающий и точно контролируемый врачом сон. Пациент засыпает за несколько секунд, просыпается по завершении всего объема работ. Именно этот вариант наиболее востребованный в нашей практике. За годы работы в «ПрофиДенте» я лично провел более тысячи таких процедур.

Кому показан третий уровень? Людям с тяжелой дентофобией, при которой ни первый, ни второй уровень не дают достаточного результата. Пациентам с выраженным рвотным рефлексом — как правило, они сами сообщают об этом при записи, и если рефлекс физически препятствует работе врача, седация становится клинически необходимой. Тем, кому предстоит большой и длительный объем вмешательств — имплантация, костная пластика, одномоментное лечение нескольких зон, когда часы в кресле сами по себе становятся испытанием.

От первого звонка до пробуждения

Работа с тревожным пациентом в «ПрофиДенте» начинается задолго до кресла. Администраторы обучены распознавать дентофобию уже в телефонном разговоре — по паузам, по тому, как человек формулирует вопросы, по интонации. Как только выявляется тревожный пациент, ему сразу предлагается не обычная запись, а совместная консультация — стоматолог плюс анестезиолог. В карточке появляется отметка, которую видит вся команда: врач, ассистент, медсестра. Каждый знает еще до того, как пациент входит в кабинет. Сотрудники клиники регулярно проходят не только медицинские тренинги, но и обучение по эмпатии, эмоциональному интеллекту, работе с тревогой и стрессом.

Накануне процедуры под седацией — анестезиологическая консультация. Я собираю полный анамнез: аллергии, хронические заболевания, принимаемые препараты, особенности реакций на предыдущие анестезии. Аллергоанамнез — принципиальный момент. Мой коллега Александр Савицкий приводит цифру, как та или иная аллергическая реакция прослеживается у пациента. Чаще всего реагируют не на сам анестетик, а на консерванты и добавки в его составе. Тщательный сбор аллергоанамнеза — это не бюрократия, это первый и самый важный защитный барьер.

Объясняю правило голодной паузы: ничего не есть и не пить за шесть часов до процедуры. Отвечаю на все вопросы — их всегда много, и это хорошо. Пациент, который понимает, что именно будет происходить, тревожится значительно меньше.

В день процедуры. Пациент располагается в кресле. Устанавливается внутривенный катетер — единственный укол, который он почувствует. Подключается мониторинг: пульс, уровень кислорода в крови, давление, ЭКГ. Я нахожусь рядом — не в соседнем кабинете, а у кресла — с момента введения препарата до полного пробуждения.

Введение пропофола занимает несколько секунд. Пациент отмечает легкое тепло или расслабленность — и засыпает. Дальше работает стоматолог. Весь объем лечения — в спокойном, контролируемом темпе, без спешки.

После процедуры пациент остается в клинике один-два часа. Первые минуты после пробуждения может ощущаться легкая заторможенность — нормальная часть выхода из седации, проходит быстро. В этот день нельзя садиться за руль — нужен сопровождающий.

 

12 страхов и что за ними стоит

Мы с Александром Савицким на двоих выслушали несколько тысяч вопросов о наркозе. Они повторяются. Вот самые частые — и честные ответы на каждый.

«Можно не проснуться». Это страх из эпохи, когда анестезиология была другой наукой с другими возможностями. Современные препараты имеют точно управляемое время действия и быстро выводятся из организма. Риск серьезного осложнения при грамотно проведенной анестезии у здорового пациента — единицы случаев на сотни тысяч процедур. Это ниже, чем риск дорожно-транспортного происшествия по дороге в клинику.
«Можно проснуться прямо во время лечения». Можно — но только в отсутствие опытного анестезиолога. Современные мониторы позволяют отслеживать глубину наркоза в режиме реального времени: BIS-мониторинг, система Entropy. Правильно рассчитанная дозировка плюс непрерывный контроль — этот сценарий исключен.
«После наркоза несколько дней будет плохо». Неправда. Современные препараты выводятся из организма в течение нескольких часов. Через сутки от них не остаётся и следа. Если после лечения несколько дней плохое самочувствие — причина в объеме самого вмешательства или в сопутствующем заболевании, но не в анестетике.
«Могут быть галлюцинации». Галлюцинации — характерный побочный эффект кетамина, который сегодня в амбулаторной стоматологии практически не применяется. Современные анестетики в 99,5% случаев не вызывают никаких галлюцинаций ни во время, ни после процедуры.
«На каждый следующий наркоз нужно больше препарата». Это распространенное заблуждение. Доза анестетика зависит исключительно от клинической ситуации — веса, состояния здоровья, объема вмешательства. Количество предшествующих наркозов не имеет никакого значения.
«Появится зависимость». Анестетики не вызывают привыкания и зависимости. Важный нюанс: при стоматологических процедурах наркотические анальгетики не применяются вообще — так что даже теоретически этот страх беспочвенен.
«Это вредно для сердца». Нынешние препараты для анестезии практически не оказывают влияния на сердечную деятельность. Осложнения возможны при передозировке — именно поэтому анестезиолог точно рассчитывает дозу, а мониторинг работает непрерывно. Показательно другое: для большинства пациентов с сердечно-сосудистыми рисками кардиологический стресс от тревожного приема без седации — более опасный сценарий, чем сама анестезия.
«После наркоза нельзя ни есть, ни пить целый день». Если пробуждение прошло без осложнений и пациент чувствует себя хорошо, врач предложит напиток уже в ближайшие минуты. Есть можно, как только захочется.
«После наркоза тупеешь». В феврале 2025 года в European Journal of Anaesthesiology вышло масштабное исследование: 1823 взрослых участника от 25 до 84 лет, 12 лет наблюдения, три контрольные оценки когнитивных функций. Вывод авторов: ускоренное снижение когнитивных функций в значительной мере определяется наличием системных заболеваний — гипертонии, диабета, ишемической болезни сердца. Не самой анестезией. Как только препарат выводится из организма, все функции центральной нервной системы восстанавливаются в полном объеме.
«Каждый наркоз укорачивает жизнь на несколько лет». Таких исследований не существует — и это принципиально: по очевидным методологическим причинам их невозможно провести корректно. Миллионы людей, перенесших десятки наркозов, живут нормальной жизнью и работают.
«Наркоз может свести с ума». Психотические реакции после наркоза фиксировались на заре анестезиологии как индивидуальный, нетипичный ответ — никогда не массовый. При современных препаратах и протоколах подобное встречается крайне редко и относится к категории исключительных случаев.
«Детям нельзя». Педиатрическая анестезия — самостоятельная клиническая область с собственными препаратами, дозировками и протоколами. При квалифицированном специалисте она безопасна. Цена отказа — ребенок с травматичным опытом, который во взрослом возрасте воспроизведет ту же самую дентофобию. Этот выбор тоже кто-то делает. Просто обычно не осознает его последствий.

Запрос на лечение под седацией в нашей клинике заметно вырос за последние годы. Александр Савицкий объясняет это двумя вещами: люди стали лучше понимать, что такая возможность вообще существует — и одновременно выросла доля сложных вмешательств, при которых несколько часов в кресле без какой-либо поддержки превращаются в самостоятельное испытание. Имплантации, костные пластики, одномоментные протоколы — все это медицина делает возможным. Анестезия делает это переносимым.

Страхи, которые мы разобрали выше, основаны на опыте прошлого — на рассказах, на сериалах, на том, что «говорила соседка». Анестезиология за последние 20 лет изменилась принципиально. Информация об этих изменениях до пациентов почти не доходит. Вот почему мы пишем эти статьи.

Дентофобия перестает быть приговором в тот момент, когда человек понимает: страх можно убрать медицински — управляемо, безопасно, без долгосрочных последствий. И что первый шаг к этому — не героическое усилие воли, а просто разговор с врачом, который знает, что делать.

 

Просвирин Владимир Константинович — врач анестезиолог-реаниматолог, АК «ПрофиДент» (г. Московский). Более 20 лет в клинической стоматологии. Более 1000 проведённых седаций.

 

checheninfo.ru