ЧЕЧНЯ. Октябрь 1913 года. Газета Кавказ (Тифлис) Убийство Зелим-хана (рассказ поручика А. Кибирова).В «Тереке», со слов поручика Кибирова, переданы следующие подробности убийства абрека, в существенных чертах известные читателям «Кавказа» из телеграмм нашего корреспондента:
— Около 2—3 месяцев назад, говорит поручик Кибиров, когда о Зелим-хане перестали говорить и как-то забыли, начальником военного отряда, тогда еще полковником, Маргания, с разрешения начальника Терской области г.-л. С. Н. Флейшера, организация преследования и поимка абрека была возложена на поручика Кибирова, которому были предоставлены широкие полномочия, в частности, право получения войсковых частей без объяснения, куда и для чего. Было сделано все для сохранения тайны. Штаб-квартирой Кибирова, с находившейся в постоянном его распоряжении полупутевой 6-ой сотни Кизляро-Гребенского полка, было селение Шали, Веденского округа. Вскоре Кибиров вступает в сношения с агентом (не чеченец), который вызвал доверие дачей правильных сведений еще перед нападением на Керкетском перевале. Затем появился и второй агент, также не из чеченцев.
Проверкой их сообщений Кибиров устанавливает, насколько можно им доверять и начинает пользоваться услугами только второго агента, однако, все-таки, высказывая ему недоверие. Между прочим, Кибиров предлагает агенту, для доказательства правильности его сообщений, устроить ему свидание с абреком, на что агент соглашается. Свидание состоялось в Веденском округе, в горах. Кибиров, переодетый, под именем благоверного туземца, был с агентом. С Зелим-ханом было четверо туземцев, которые находились в стороне и подходили к нему поочередно. В беседе Зелим-хан говорит, что у него теперь никого нет, — что он один. Уходя, он взял с собою в лес котелок баранины. Затем Кибиров и его спутник были выведены другим путем, причем сопровождавший их чеченец не отвечал на вопросы. Их лошади были переведены в другой пункт. Во время этого свидания Кибиров имел возможность осмотреть винтовку Зелим-хана и заметил ее номер — 22875.
Через некоторое время после свидания агент сообщил Кибирову, что Зелим-хан в скором времени должен быть в Шали. Кибиров потребовал, чтобы агент дал своевременно сведения, дабы иметь возможность заранее ознакомиться с окружающей обстановкой, но агент отговаривался тем, что он, как приезжий, не знает селения. Затем он донес, что Зелим-хан не хочет приехать в Шали, так как видит плохие сны.
За два—три дня до последней ночи, агент сообщил Кибирову, что нужно приготовить отряд, предупреждая, что он укажет, где Зелим-хан, но не может принять на себя ответственность за последствия. По сообщению агента, Зелим-хана ожидали или в сел. Шали или на Шалинских хуторах. Тогда Кибировым была вызвана полурота 6-ой сотни Дагестанского полка, которая под командой прапорщика Абдулаева прибыла в селение Герменчик, находящееся недалеко от Шали.
По словам агента, в сел. Шали нужно было окружить три дома, а на хуторе — два. Имевшихся сил было недостаточно, и агент настаивал на том, чтобы было отложено до другого случая. Но ждать не приходилось. Еще днем Кибиров принял меры к тому, чтобы ознакомиться с местонахождением хутора.
Населенный пункт Веденского округа, Шалинские хутора, получивший теперь такую известность, расположен приблизительно в 7 верстах от селения Шали. Это затерявшееся среди леса и кукурузных полей два дома, один из которых необитаем. Население хутора составляли старик чеченец и его жена. Местность довольно живописная. Дома окружены лесом и лишь с одной стороны — выход в поле.
Наступило 25-ое августа. Побывав днем в сел. Сержень-Юрт, Кибиров переехал вечером в Герменчик, где находился со своими людьми прап. Абдулаев, как и все остальные, незнавшие в чем дело. Собрав людей и приняв все меры к тому, чтобы посторонние не могли слышать, Кибиров подробно объяснил, что им придется делать, не называя, однако, места действия. Люди должны были выйти налегке, оставив все, что может произвести какой-либо шум. Были отобраны табак и спички. Подробно осведомив Абдулаева и поручив ему выступить на условный пункт с наступлением ночи, Кибиров уехал в Шали, к своей полуроте. Приняв и здесь все необходимые меры и познакомив людей с планом действий, он приказал старшине арестовать одного из шалинцев, кукурузное поле которого находилось возле самого хутора.
С вечера пошел проливной дождь. С наступлением ночи полурота выступила из Шали и верстах в четырех от хутора соединилась с полуротой Абдулаева. Здесь же ожидал и агент, сообщивший, что Зелим-хан на хуторе. Верстах в двух от хутора отряд разделился и Абдулаев со своими людьми направился в гору, чтобы прикрыть возможность отступления. Кибиров должен был идти прямо к хутору. Каждая из частей, выделив коноводов, состояла из 20 всадников. Людям, шедшим с Кибировым, было приказано не стрелять до его распоряжения или выстрела. Если бы огонь был открыт этой частью, Абдулаев должен идти на помощь. Если огонь начнется сначала в цепи Абдулаева, к нему спешить Кибирову. Затем, распределив свои силы на группы в три человека каждая (двое младших и третий — старший), Кибиров двинулся к хутору, выслав вперед часть людей.
Когда передовые стали подходить к хутору, послышался лай собаки и оклик — кто идет? Шедшие стали подходить вперед и в несколько мгновений выбыли из заняты. Всадники залегли... Вглядываясь в темноту, Кибиров заметил около дома согнувшуюся, как бы стоящую на коленях, человеческую фигуру и, думая, что это хозяин хутора, крикнул по-чеченски: «старик, иди сюда». В ответ грянул выстрел из винтовки, которым Кобиров был тяжело ранен в правое плечо с раздроблением костей. Рука повисла. Это был Зелим-хан, который продолжал стрелять из винтовки. Кобиров упал, но затем, поднявшись, левой рукой произвел из нагана четыре выстрела.
Правее Кибирова находился конвоир Закарья, который, почти наткнувшись на Зелим-хана, выстрелил из винтовки. Зелим-хан упал, но, быстро оправившись, продолжал стрелять т заскочил в дом. Стрельба прекратилась. Между тем, услышав перестрелку, Абдулаев, со своими людьми, быстро продвинулся вперед и вся местность была очищена. Из дома неслись стоны и у нас, — говорит Кибиров, — возникло даже сомнение, не ранили ли мы нечаянно хозяина. Затем стоны сменились криками мужчины и бранью.
Перестрелка началась около 10—11 час. вечера. Прошло еще немного времени, и Зелим-хан, стоявший на балконе, выскочил из дома и падая очевидно провалился, но был встречен залпами и снова скрылся. Стрельба опять прекратилась и этот перерыв продолжался около трех часов. Кибиров, как передают участники, все время лично руководил действиями дагестанцев. Наконец, незадолго до рассвета, Зелим-хан стал просить, чтобы ему дали совершить намаз, проталкивая кувшин для воды. Выстрелом кувшин был разбит. Раздались стоны, а затем ругань на русском языке и абарском наречии.Так с перерывами продолжалось до 5—5? часов утра, когда Зелим-хан, непрерывно стреляя из винтовки, уже тяжело раненый, вновь выскочил из дома. Его встретили залпы дагестанцев.
На абреке было два патронташа: один — новый и второй — через плечо.
Мы видели, — говорят участники перестрелки, — как пули, попадая по патронташам, вырывали патроны.Еще залп и Зелим-хан стал падать на спину, успев выстрелить в последний раз из винтовки. Этим последним выстрелом был вторично ранен конвоир Закарья.
Все было кончено. Убитый — мужчина выше среднего роста, очень крепкого сложения, с великолепной мускулатурой, в особенности, ног. Ему, на вид, лет 40—45; большой нос, продолговатое лицо. Усы и борода подкрашены. Голова — седая. Руки довольно нежные. Одет в куртку верблюжьего сукна и короткий бешмет. Отдельно найдены лакированные сапоги. Оружие составляли трехлинейная винтовка за № 22875 и около 150 патронов, браунинг и кинжал в серебряной, вызолоченной оправе. На револьверном кобуре — золотая закладка с буквой Ч. (предполагают — Чекалина). В кармане найдены: бинокль, пачки чаю, носовые платки и марлевые бинты для перевязки.
Когда перестрелка стихла, были найдены спрятавшиеся владелец хутора и его жена. На вопрос: кто убитый, они назвали Зелим-хана. Только к концу перестрелки о случившемся было дано знать в Шали и одновременно посланы Кобировым первые донесения. Из Шали зажиточным чеченцем Т. Ахтаевым были высланы за ранеными экипажи и все селение выбежало навстречу. По прибытии в Шали, раненые были доставлены в дом Ахтаева и здесь были сделаны первые перевязки. На другой день в Шали прибыла семья Зелим-хана, также опознавшая труп, при чем невестка признала Зелим-хана. После соблюдения всех необходимых формальностей, труп передан родственникам для погребения. С него сделаны снимки.
Руководитель всего дела А. Кибиров — уроженец станицы Чернореченской, Терской области. По национальности — осетин. Службу начал в Кизляро-Гребенском полку, а затем в конвое Его Величества в нижних чинах. Поступил в Оренбургское казачье училище, но, не окончив, снова возвратился в конвой. С начала японской войны с Куропаткиным уезжал на Дальний восток и здесь перешел во 2-й Дагестанский полк. Имеет Георгия 3-ей и 4-ей степени. По окончании войны, в офицерских чинах, перешел в конно-Дагестанский полк. Состояние здоровья его удовлетворительно и в настоящее время он помещен во Владикавказский госпиталь. Шестая сотня конно-Дагестанского полка имела дело с Зелим-ханом в Ассинском ущелье и на Керкетском перевале, понеся значительные потери.
Источник: abrek.org - 1913 год. Газета "Кавказ" Октябрь 1913 год. Убийство Зелим-хана.
checheninfo.ru
