Через запрет

Я видел разными твои глаза:

Когда затишье в них, когда гроза...

Расул Гамзатов

В 2006 году я задумал и частично, фрагментарно осуществил серию работ, посвященую чеченской войне и вообще чеченской теме. Появилось несколько пастельных этюдов, изображающих чеченскую зиму, горе, боевые действия и разрушенный город. Тогда я еще не до конца осмыслил все пересмотренные и изученные мной материалы, не привел в порядок мысли и чувства, связанные с этой тематикой. Таким образом, задача не была решена. Я оставил на бумаге во многом случайные впечатления и эмоции. В ближайшее время я думаю приступить к основательной живописной или графической работе, которая смогла бы через изображение раскрыть все то, что я думаю по поводу чеченской войны, по поводу чеченского народа и его судеб. Но, прежде, наилучшим будет выразить все мысли через текст, не поддаваясь искушению экспрессивно и широко писать красками. Здесь нужна маленькая, острая кисть, прорисовывающая тщательно и жестоко. Здесь пригодится самое беспощадное, самое правдивое выражение. Гойя – великий учитель и помошник в таких делах. Великий Гойя, оставивший нам “Расстрел повстанцев...” и самоее откровенное, отчаянное - “Бедствия войны”. Этот человек знал толк в людях и гордился великими душами. “Я это видел”, - говорит Гойя. “Я это чувствовал”, - скажу я вслед.

Дайте подрасти детям великого горного народа, дышащего свежим душистым воздухом свободы – и они покажут вам, поднявшись на горные хребты, что значит быть человеком и никогда не сдаваться. Играющие между “крутых и темных скал”, среди цветения белых акаций, - они еще не знают, что им предстоит великая дорога освобождения и становления. Но я хочу подарить свой скромный дар – свой цветок будущему победителю. Я хочу вспомнить и почувствовать. Я хочу прикоснуться к истории тех, кого превратили в живую мишень, кого пять веков насильно тащили в тот пазл, которому они органически не подходят.

Чечня – уникальное государство. Оно – оазис западного мышления среди чисто восточной обстановки. На Востоке человеку так легко отдавать, он так часто говорит “да” и не умеет сказать “нет” - поэтому он так легко и сдается. Вся восточная хитрость и изворотливость как черты характера живы только потому, что Восток не умеет решать вопрос прямо и свободно – легче обмануть или, на худой конец, подписать капитуляцию, ведь это так легко и удобно – стать частью толпы, массы. Сдавшись, ты во многом все-таки выигрываешь, в чем-то ты победитель. Оттого и самоотдача там так дешево стоит, но это, возможно, наилучшее восточное качество, и чеченцы впитали его, как никакой другой народ. Чеченцы – западники с восточным стержнем. Их самоотдача никак не связана с пораженчеством, они отдают добро, сохраняя при этом свою самость, не растворяясь в поступке. Их ментальность все-таки ближе к ментальности суфия. Кунта-хаджи Кишиев – вот тот, кого стоит упомянуть. Его учение не было особенно догматично и тенденциозно. Оно опиралось скорее на мудрость и проникновение в глубину вещей. Единственное, с чем я не согласен, - это непротивление злу насилию, которое взял на вооружение догматик Толстой.. Впрочем, это так по-восточному. Как бы это не казалось парадоксально, но западный человек более агрессивен. Это не правда, что чеченец зол и несдержан. Он больше чувствует, а оттого у него горячее сердце. Но, в соединении с западным холодом и западной неспешностью, это горячее сердце стало поистине справедливым сердцем. Чеченец в первую очередь справедлив, и это его неоценимое преимущество.

Вглядитесь, обязательно вглядитесь в чеченские лица – в этих лицах читается сила, воля, отважность. И часто отголосок отчаянья. Это люди, глубоко нечто понявшие и что-то тяжелое для себя решившие: многие из них познали жизнь по ту сторону отчаянья – где открывается правда и суть множества вещей. Немногие взяли оттуда эти роковые сокровища, но те, кто взяли, обрели нечто большее, чем просто мудрость. Они оказались еще и по ту сторону добра и зла. Чеченец по ту сторону добра и зла – великая сила нового человека, сочетание разумного эго и гордости за присутствие в мире правды, попытки отыскания этой правды, - то была редкость, явившаяся через страдание и войну.

Россия будет долго еще расплачиваться за то, что попыталась согнуть тех, кто в принципе несгибаем – несгибаем не от своей силы, а по причине присутствия вечного и неутомимого инстинкта к жизни и победе. Новодворская сказала лучшие слова об этих позорных военных набегах: - Россия подавилась Чечней также, как Российская Империя подавилась Польшей. Чечня застряла у России как кость в горле. Чтож, мои бледнолицые богоносные братья, вы зря решили помериться силами с теми, кто в своем желании жить свободно и справедливо опередил вас на века. Позор тем, кто приехал наводить конституционный порядок, убивая мирных жителей. И слава тем, кто отказался брать оружие и был за свою святую дерзость наказан. Избранных всегда бывает мало. А званых, конечно же, еще меньше. Я хочу посвятить будущую живописную работу прежде всего всем тем, кто воспротивился и погиб. Тому сильному и мужетсвенному парню, который рассказывал мне о бомбежках, о том, как он болел менингитом и слышал обстрелы, которые болезнь превращала в отвратительных черных птиц; и которому долго потом снился лежащий в самодельном гробу возле кухонного стола убитый дед. Убийцам всегда наплевать на личность, их интересует выгода большинства. Я всегда буду стоять на стороне отдельных личностей, каждого человека, а большинство пусть идет в стойло за чечевичной похлебкой. “Пусты наши души, и грош цена нашим словам”.

Посмотрев на лица чеченцев, я перевожу взгляд и на наши, бледные и уставшие, лица и понимаю, что зло не всегда и не всем идет впрок. Зло не смогло пробудить во всем русском силы к жизни, а у чеченца вызвало второе дыхание. Во всех нациях, у всех народов есть, конечно, свои предатели и искажения, но мне неинтересно говорить о современных наместниках – я не считаю их чеченцами. Наместники, дающие определенные названия улицам и аллеям, есть отдельная нация трусов и примирившихся. Это те, в ком давно выродился в навозных мух-Эриний ницшеанский восточный верблюд, но в ком никогда не жил ницшеанский лев запада; те, кто пытается и сегодня втащить Чечню в необоснованную и бесперспективную исламизацию – я не вижу Чечню клерикальной, по моему мнению, это должно быть продвинутое светское государство, у людей которого, на крайний случай, “сердце с богом”, но руки продолжают оставаться в труде, созидая согласно реальности, а не религиозной догме. Чечня давно уже переросла религию, и этот кафтан пора бы сменить.

Еще не раз и много чего нужно будет сказать об этом великом, неподкупном духе. Чеченец, я предрекаю тебе великое будущее. Однажды, в минуту отважного решения - жить или умереть? - ты нашел в себе силы действовать через запрет, и мир, будучи во многом волей, не откажет тебе в удаче.

Сергей Пичугин . PR-специалист, художник, Москва

checheninfo.ru