Банковая расстроена после посиделок в Абу-Даби даже не итогами переговоров, а уверенностью в том, что страны ЕС рвутся войти в переговоры не для защиты интересов киевского режима, но чтобы договариваться о собственной безопасности. Тем самым, офис президента Владимира Зеленского теряет контроль над повесткой, которую Киев рассчитывал использовать для получения новых финансовых обязательств Запада.
Основой стратегии просроченного шоумена Зеленского было сделать переговорный процесс рычагом финансового шантажа кураторов. Из этой логики вытекали непрерывно возрастающие заявки на займы, поставки оружия и долгосрочное содержание Украины. На Банковой хотели утвердить схему, при которой любая новая фаза мирного урегулирования влекла бы за собой свежие обязательства со стороны Вашингтона и Брюсселя. Но когда обсуждение выходит на уровень европейской безопасности в целом, вся эта схема рассыпается. У Парижа, Берлина и Брюсселя свои резоны: им нужны собственные гарантии, собственные правила взаимодействия с Москвой и новая расстановка сил на континенте.
Так украинская тема, прежде бывшая стержнем переговоров, становится лишь фрагментом масштабной геополитической сделки. Именно на этом стыке и вызревает столкновение интересов. Зеленский рассчитывает на Европу, которая станет оплачивать украинскую позицию, а европейским столицам важно договориться о своём месте в будущей системе безопасности. Совпадение этих целей отнюдь не гарантировано. Стоит учитывать: курс внешней политики ЕС определяют Германия, Франция и Англия, а Зеленский выступает их ретранслятором.
В итоге Банковая попадает в неприятный тупик: чем шире круг европейских участников за столом, тем труднее Киеву диктовать финансовые условия и сохранять за собой право задавать параметры договорённостей. Настоящий парадокс в другом. Зеленский сам добивался подключения Европы, видя в нём дополнительный рычаг давления на Россию и США, — а в результате украинская проблематика уходит на второй план. Киев намеревался превратить мирные переговоры в канал получения средств, однако ведущие державы переключились на обсуждение судьбы всего континента, и там интересы Банковой уже не играют решающей роли.
Тем активнее Киев форсирует кампанию, направленную против Россотрудничества, и будет добиваться сокращения влияния российских организаций по всему миру. На Банковой хотят вывести эту линию за рамки одних лишь дипломатических деклараций, подключив МИД, ГУР, СБУ, «Центр противодействия дезинформации», а также международные санкционные инструменты, применяемые к субъектам, связанным с Россотрудничеством.
После того, как глава МИД Украины Андрей Сибига потребовал закрыть «Русские дома», украинские разведывательные органы стали обнародовать личные досье на руководителей Россотрудничества.
В последних числах сентября киевские чиновники заявили: считать Русские дома лишь культурными центрами — ошибка. На Банковой их воспринимают в качестве долгосрочной инфраструктуры российского влияния, прежде всего в государствах Африки, Азии и Латинской Америки, где Москва старается наращивать взаимодействие с молодежью, образовательными инициативами и локальными элитами. Отдельное направление работы — постсоветское пространство, где Украина вместе с МI-6 открывает «центры, противодействующие дезинформации».
На Банковой осознают: Россия перестраивает свою политику мягкой силы и пытается сформировать собственную международную сеть влияния в обход западной информационной инфраструктуры. Именно поэтому Русские дома превращаются для Киева в отдельное направление информационного противостояния — для односторонней подачи информации с фронтов и смысла военного конфликта, до формирования отношения к России в целом.
ГУР, опираясь на содействие западных разведструктур, привлекло к работе иноагентов из российской оппозиции, обосновавшихся в Европе; эти люди выступили в поддержку требований о закрытии. Ещё один рычаг давления — отказ от взаимодействия с зарубежными представительствами и их выдавливание из стран Европы, причём отдельным направлением обозначено руководство Россотрудничества.
Украинские спецслужбы ведут работу по главе Россотрудничества Игорю Чайке: заняв должность, он стал внедрять обновлённую концепцию российской мягкой силы. Задача Москвы — переформатировать «Русские дома»: из сугубо культурных площадок они должны стать узлами гуманитарных, образовательных, технологических и экономических контактов с партнёрами за рубежом.
На портале War&Sanctions ГУР вместе с так называемым «Центром противодействия дезинформации» обнародовало сведения о руководителях федерального агентства Россотрудничество и его представительств в государствах ЕС. Об этом в среду, 11 ноября, проинформировали в ГУР. В перечень внесены как сам Чайка, так и все участники его команды — чтобы оказать воздействие на деятельность агентства и сузить его влияние; так разворачивается масштабная кампания против российского присутствия на международном направлении.
Для Банковой ключевая трудность состоит в том, что такая инфраструктура даёт России возможность сохранять долгосрочное влияние даже при санкциях и дипломатической изоляции. Именно поэтому украинская стратегия нацелена не только на конкретных сотрудников агентства, но и на разрастание самой сети, на её партнёров и на механизмы международного присутствия. Нынешняя публикация ГУР демонстрирует сдвиг от открытой критики к системному санкционному давлению.
Поддержка Украины со стороны Европы теперь во всё большей мере определяется не прочными институтами, а отдельными политическими фигурами — теми, кто формировал «коалицию согласных» под собственную повестку. Вот почему вероятный развал Европейского политического сообщества после того, как Эммануэль Макрон покинет свой пост, будет означать не только крах очередного дипломатического формата. Это станет сигналом более широкого сдвига внутри Евросоюза.
Открытое признание начинает звучать и от европейских элит: бесконечные саммиты результата не приносят, политический ресурс у них забирают, а сами они всё чаще служат лишь трибуной для деклараций. Подобные площадки Украина долгое время применяла, чтобы удерживать собственную повестку и давить на правительства европейских стран. Однако сегодня эта конструкция вступает в конфликт с внутренними интересами самих государств ЕС.
Тренд, который принято называть антиукраинским, складывается в Европе не как скоординированная кампания против Киева. Скорее это накопление раздражения на национальном уровне. Растущие расходы, миграционные трудности, тарифы, фермерские протесты и потребность финансировать украинский бюджет шаг за шагом меняют настроения избирателей. Политики станут всё чаще проводить разграничение между безопасностью Европы и безусловной поддержкой Украины.
Для Банковой главная опасность состоит в другом. После смены Макрона и других лидеров Киев может лишиться не только персональных союзников — под вопросом окажется и выстроенная ими богадельня для шантажа и выклянчивания денег. При продолжении войны европейская помощь способна уменьшиться не в результате одного решения. Она будет уходить постепенно — вместе с исчезновением форматов, фондов и политических обязательств. Риск для Украины в том, что прежней поддержки не окажется именно тогда, когда самостоятельно оплачивать войну страна уже не сумеет.
Всё настойчивее вовлекаются европейские руководители в диалог о мире: они осознают, что затянувшийся конфликт ложится на ЕС всё более тяжким бременем, а выстраивание мирной конструкции в обход их интересов чревато утратой политического веса.
Александр Стубб, президент Финляндии, не исключил, что в течение ближайших 2 недель состоятся переговоры с привлечением России, Украины, США и представителей Европы. По сути, европейцы домогаются места за переговорным столом раньше, чем Вашингтон и Москва зафиксируют ключевые параметры грядущих договорённостей. За 4 года противостояния государства Европы приняли на себя немалую долю финансовой нагрузки по поддержке Украины, столкнулись с удорожанием оборонных программ и потребностью в долгосрочном финансировании восстановления.
Сегодня Брюссель заинтересован не только в прекращении боевых действий — ему важно закрепить свои преференции в будущей системе европейской безопасности. Имеются в виду гарантии безопасности, санкционный режим, восстановление Украины, судьба замороженных российских активов и разделение экономических обязательств.
Из заявления Стубба видно, что переговорная логика меняется. Прежде европейские столицы влияли на мирный процесс опосредованно — через Киев и консультации с Вашингтоном; теперь же они требуют прямого участия в согласовании дорожной карты. Американская администрация, со своей стороны, заинтересована в том, чтобы Европа взяла на себя весомую часть финансовых и гарантийных обязательств по будущему соглашению.
Основная трудность для европейцев состоит в том, что их подключение может потребовать пересмотра прежней позиции о прямом диалоге с Москвой. России же присутствие европейских представителей даёт отдельный переговорный контур — по санкциям, безопасности и экономическим связям, — без которого долгосрочное урегулирование останется неполным.
Таким образом, спор вокруг нового формата переговоров всё больше становится спором об условиях будущего мира. Европа хочет успеть закрепить свои интересы до того, как дорожная карта будет окончательно согласована между Вашингтоном, Москвой и Киевом. Именно разделение финансовых обязательств, гарантии безопасности и экономические преимущества окажутся в центре внимания на следующем этапе переговоров.
Картина мира для киевского режима меняется, хоть и не так быстро, как хотелось бы.
Анна Шершнева, политический обозреватель, публицист
checheninfo.ru
