Вечная слава Герою России академику Легасову!
26 апреля 1986 года, в субботу, в 9 часов утра ко мне в кабинет на химическом факультете МГУ пришел академик Валерий Алексеевич Легасов, доктор химических наук, профессор, избранный заведующим новой, недавно объединенной кафедрой радиохимии и химической технологии нашего факультета. При этом он продолжал работать в должности первого заместителя директора Института атомной энергии им. И.В. Курчатова, руководящего исследованиями в области радиохимии. Об этой встрече мы с Валерием Алексеевичем договорились накануне для обсуждения вопросов по организации учебного и научного процессов на химическом факультете МГУ. К тому моменту я был уже почти семь лет первым заместителем заведующего кафедрой органической химии, моего учителя академика Олега Александровича Реутова и его же заместителем в лаборатории теоретических проблем органической химии, созданной им в 1958 году. Мы были тандемом с большим опытом и взаимопониманием и руководили кафедрой и лабораторией «душа в душу». Я уверен, что именно этим и были обусловлены первые места кафедры и лаборатории в социалистическом соревновании на факультете по учебной и научной работе в течение нескольких лет подряд. И так же считал Валерий Алексеевич, который попросил сперва Олега Александровича, а потом и меня поделиться опытом работы на кафедре и в лаборатории.
Наш разговор с Валерием Алексеевичем минут через сорок после его начала был прерван звонком его рации, с которой он не расставался, а мобильных телефонов тогда еще не было. Ему позвонили из ЦК КПСС и попросили через три часа быть в правительственном аэропорту Внуково уже со всеми необходимыми для командировки вещами для срочного вылета в Чернобыль, где прошедшей ночью произошла авария на атомной электростанции. Мы не виделись с ним после этого несколько месяцев, и я узнавал о всех печальных новостях, связанных с этой аварией, от моих университетских коллег радиохимиков и физиков-ядерщиков, а также из средств массовой информации.
Так что же произошло 26.04.1986 на Чернобыльской АЭС?
Прилетев в Чернобыль 26 апреля, правительственная комиссия установила, что на 4-м блоке АЭС во время проведения внештатного испытания работы турбоагрегата в режиме свободного выбега произошло последовательно два взрыва, в результате которых реактор был полностью разрушен. Одной из основных проблем в работе комиссии было то, что в мире не существовало опыта ликвидации таких аварий. Другая проблема заключалась в том, что академик Легасов, будучи единственным ученым в составе комиссии, по своему образованию в Российском химико-технологическом институте им. Д.И. Менделеева и профилю последующей работы был специалистом по получению, свойствам и использованию радиоактивных веществ, но никак не по созданию и функционированию ядерных реакторов. Однако прибыв на место катастрофы, он, несмотря на чрезвычайную опасность, с абсолютным бесстрашием на военном вертолете совершил облет взорвавшегося 4-го блока, обнаружил происходившее в реакторе свечение, а далее, чтобы проверить, идет ли синтез короткоживущих радиоактивных изотопов, пересел в бронетранспортер, подъехал вплотную к завалу 4-го блока и, выйдя из него, сделал все необходимые радиофизические измерения.
Благодаря Легасову удалось установить, что показания датчиков нейтронов о продолжающейся ядерной реакции недостоверны, так как они реагировали на мощнейшее гамма-излучение. А по сути, котел «молчал», реакция остановилась, однако происходило горение реакторного графита, которого там было около 2500 тонн. Следующая задача заключалась в том, чтобы предотвратить дальнейший разогрев остатков взорвавшегося реактора, а также уменьшить выбросы радиоактивных аэрозолей в атмосферу. Президент Академии наук СССР Анатолий Александров посоветовал вывезти и захоронить остатки реактора. Но там был высокий уровень радиации, достигавший тысячи рентген в час. Легасов, проведя необходимые расчеты, предложил альтернативный вариант – забросать зону взорвавшегося реактора с вертолетов смесью из свинца, борсодержащих веществ и доломитовой глины. Что и было сделано – пилоты вертолетов сбросили в эту зону более 5 тысяч тонн названных материалов. Легасов, опять же пренебрегая опасностью (рентгенометр с максимальной шкалой 500 рентген в час постоянно зашкаливало), поднимался на вертолете, находясь над зоной взрыва по 5–6 раз в день. Он прекрасно сознавал уровень опасности, но иначе было невозможно оценить масштаб катастрофы. Чувство ответственности перед людьми, жившими в зоне опасного воздействия, заставляло его сделать все необходимое для как можно более быстрого принятия правильных решений. И именно он убедил председателя правительственной комиссии Бориса Щербину, что первое, что они должны сделать в ближайшие 24 часа, это эвакуировать из Припяти (городка, расположенного рядом с Чернобыльской АЭС) гражданское население. И это было сделано в срочном порядке – из всех ближайших городов пригнали автобусы и вывезли людей, что очень многим спасло жизнь.
Почему о чернобыльской аварии в СССР сообщили только 30.04.86?
Мне здесь прежде всего хочется особенно отметить позицию академика Легасова по вопросу о гласности при каких-то чрезвычайных ситуациях, когда гласность помогает спасти многие жизни, а отсутствие гласности приводит к колоссальным дополнительным потерям. Дочь академика Легасова Инга Валерьевна как-то рассказывала, что у Валерия Алексеевича с тогдашним руководством страны на этой почве возник конфликт, потому что они считали, что правдивая информация о случившемся может посеять панику, а академик Легасов был уверен в том, что необходимо широко информировать население, чтобы люди понимали, что происходит и как им правильно вести себя в этой сложной ситуации. И то, что произошло в последующие дни после аварии, подтвердило правоту академика.
Дело в том, что в момент аварии дул южный ветер, который нес выбрасываемые из взорвавшегося реактора облака, радиоактивных элементов на север, и только над Швецией они наткнулись на дождевые облака, и вечером того же дня мониторинговые службы Швеции забили тревогу о неизвестно откуда взявшемся радиоактивном дожде. Уже через пару часов после этого с помощью зарубежных спутников было выяснено, что на Чернобыльской АЭС под Киевом произошла катастрофа, и все зарубежные средства массовой информации сообщили об этом. Но в последующие дни ветер менял свое направление и разносил радиоактивные облака в Западную и Южную Европу, а к концу первой декады мая понес радиоактивность на восток, к Москве. Я помню, что в День Победы 1986 года утром у меня дома раздался звонок и мой покойный друг и коллега, известный радиохимик из МГУ, доктор химических наук Юрий Александрович Сапожников сказал: «Имей в виду, что в Москве идет сильный радиоактивный дождь и в этой ситуации лучше не выходить на улицу и закрыть все форточки». И я удивился тогда, что средства массовой информации москвичам ничего об этом не сообщили ни 9 мая, ни в последующие дни.
Именно в эти дни, так как я уже 11 лет профессионально занимался проблемами экологической безопасности, я смог продумать и на многих примерах сформулировать концепцию «химических спутников Земли», когда химические вещества, так или иначе попадая в атмосферу, подхватываются ветром, который несет их на малые и большие расстояния вокруг Земли, до тех пор, пока они не повстречаются с дождевым или снежным облаком и не выпадут на земную или водную поверхность. Завершая эту важную тему, я должен отметить, что в последние годы ситуация изменилась и я помню, как в 2010 году летом, когда под Москвой бушевали сильные лесные пожары и ветры несли в Москву облака канцерогенных «химических спутников Земли», я услышал с экрана телевизора, как руководитель Роспотребнадзора академик Геннадий Григорьевич Онищенко настойчиво рекомендовал москвичам по возможности не выходить на улицу и закрывать все форточки. Однако многие чиновники до сих пор, когда слышат преду-
преждения экспертов населению, говорят: «Зачем вы пугаете людей?» Ответ простой: «А вы хотите, чтобы они заболевали?»
Возвращение академика Легасова в Москву после аварии
Академика Легасова вызвали в Москву из Чернобыля первый раз после аварии для участия в специальном заседании политбюро ЦК КПСС 5 мая 1986 года. Жена академика, Маргарита Михайловна, вспоминала, что Валерий Алексеевич приехал «похудевший, облысевший, с характерным «чернобыльским» загаром – потемневшими лицом и кистями рук». На заседании политбюро было принято решение о полной смене первого состава комиссии, за исключением академика Легасова, который в тот же день вернулся на место аварии. Следующий раз он прилетел уже 13 мая. Инга Валерьевна рассказывала тогда: «Он сильно похудел, и у него были охрипший голос, непрекращающийся кашель, бессонница и потухший взгляд. Не мог есть. Он понимал масштаб трагедии и ни о чем другом, кроме чернобыльской катастрофы, думать не мог. За несколько лет до этой страшной аварии на заседании физической секции Академии наук СССР, когда шло обсуждение конструкции ядерных реакторов, отец предлагал сделать для них защитный колпак. Его предложение не восприняли всерьез. Сказали, какое, мол, ты отношение имеешь к ядерной физике? После чернобыльской катастрофы он понимал, что если бы тогда ему хватило ресурсов доказать свою правоту, то последствия аварии не были бы такими ужасными».
Тем временем были поданы списки на награждение тех, кто принимал участие в ликвидации аварии. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев лично вычеркнул имя Легасова, сославшись на то, что «другие ученые не советуют». Валерий Алексеевич был из Курчатовского института, где проектировался реактор РБМК-1000, который работал в Чернобыле. Никто не стал разбираться, что Легасов тогда еще не работал в институте.
«Почему-то считается, что отец расстраивался, что его не наградили. Но у него не было по этому поводу никаких переживаний, потому что он не был честолюбивым, – рассказывала Инга Валерьевна. – Он был человек дела, действия и результата. Хотя у него были и правительственные награды, и госпремии, включая Государственную и Ленинскую премию».
В мировых средствах массовой информации после докладов академика Легасова в МАГАТЭ назывались пять его конкретных решений, каждое из которых, по мнению авторов, спасло жизнь и здоровье миллионам людей. Без этих решений наша жизнь сегодня, по-видимому, точно не была бы уже такой, как сейчас.
Воочию, как он принимал эти решения, многие видели в американском фильме о чернобыльской аварии, авторы которого уверяют, что все показанное основано на одних только фактах – максимально приближено к тому, как это происходило на самом деле. Однако отечественные эксперты, безусловно, нашли в фильме нестыковки. Тем не менее трудно не согласиться со значимостью для человечества нижеприведенных решений, реализованных по инициативе академика Легасова.
Решение 1. Академик Легасов – на следующий день после ночной катастрофы на АЭС – по косвенным данным отчета, попавшего ему в руки, предположил, что руководство АЭС и руководящие чиновники заблуждаются, считая, что в Чернобыле произошла небольшая авария и что уровень радиации не превышает 3,6 рентгена в час. Проведенные под его контролем измерения показали, что к этому моменту уровень радиации в некоторых местах уже доходил до 5000–10.000 рентген в час. Поэтому на первом совещании у Михаила Горбачева по поводу ситуации в Чернобыле Валерий Алексеевич заявил, что радиационный фон в зоне аварии такой, что все, кто там сейчас есть, – потенциальные смертники и что необходимо в качестве самого быстрого и эффективного решения засыпать взорвавшийся реактор песком со свинцом и борсодержащими веществами. Что, к счастью, и было сделано в течение первых двух дней. Результат был налицо – радиация больше не распространялась с ветром, т.е. сотни тысяч жизней жителей нашей страны были спасены!
Решение 2. На следующем совещании в ЦК КПСС академик Легасов доложил, что, в соответствии с расчетами его помощников из Курчатовского института, надвигается новая угроза – образовавшаяся радиационная лава нагревает огромную емкость с водой, в результате чего неизбежен мощнейший взрыв, который приведет к гибели жителей Киева, Минска и других городов и деревень Украины и Белоруссии, а в Польше, Венгрии, Болгарии, Чехословакии и большей части ГДР жители будут страдать от тяжелых болезней со скорыми смертями. Вышеназванные расчеты показали, что до взрыва в момент совещания оставалось 48 часов, в лучшем случае – 72 часа. Решение было предложено простое – послать трех специалистов, чтобы с угрозой для жизни слить воду из этой огромной емкости. Героев назначили, и они действительно стали для нас героями – воду слить успели и спасли сотни тысяч жителей во второй раз.
Решение 3. Новые расчеты академика Легасова и его команды показали, что радиоактивная лава постепенно будет разъедать фундамент 4-го энергоблока, что может привести к печальным последствиям. А именно: после того как она его окончательно разъест – а это произойдет в течение полутора месяцев, – огромные дозы радиации попадут в грунтовые воды, с ними – в реку Припять, из нее – в Днепр и далее в Черное море. Если бы это случилось, то вся вода, переплетаясь с малыми речушками, оказалась бы на Украине заражена и воду для жителей республики в ближайшие сто лет можно было бы только завозить, причем не только для питья, но и для поливов в многочисленных сельских хозяйствах. Про купание в Черном море можно было бы забыть навсегда. При этом следует помнить еще о проливе Босфор, через который вода из Черного моря попадает в Средиземное, а из него – в мировой океан.
Решение академика Легасова было таким. Выкопать под фундаментом огромную камеру длиной 150 метров и заполнить ее жидким азотом, который будет охлаждать лаву и не даст разрушаться фундаменту. Для этого, правда, нужны были значительные количества из того жидкого азота, который производился в Советском Союзе. Герои снова были найдены, которые так же, как и при исполнении решения 2, были настоящими героями и, зная о всех возможных последствиях, рыли эту земляную камеру в 50-градусную жару – именно такая температура была под радиационной массой и фундаментом реактора. Рыли голыми и управились за месяц. Радиация не попала в грунтовые воды – Украина была спасена.
Решение 4. С первого дня аварии академик Легасов говорил о необходимости немедленного отселения всех людей из близлежащих поселений, прежде всего из Припяти. Чиновники поначалу сопротивлялись, однако увидев, что здоровье людей ухудшается с каждым днем, вынуждены были согласиться с требованием Валерия Алексеевича эвакуировать жителей Припяти, а через несколько дней – и всех жителей из 30-километровой зоны. Таким образом были спасены жизни десятков тысяч жителей северной Украины и юго-восточной Белоруссии.
Решение 5. Еще одним важным для нашей страны решением академика Легасова, против чего возражали высокие чиновники, был его доклад в МАГАТЭ в Вене о том, что взрыв на Чернобыльской АЭС оказался вовсе не делом случая, а результатом принципиальной ошибки создателей этого типа реакторов, в которых при определенном алгоритме действий за пультом возникала необратимая реакция, ведущая к взрыву реактора. Академик Легасов показал, как это происходит при определенных физико-технологических действиях, и призвал, чтобы на всех АЭС страны как можно быстрее провели переоборудование технологических цепочек действий, устранив потенциальную возможность взрыва. И это тоже было сделано, хотя и не сразу.
После курса лечения и отдыха академик Легасов приступил к работе, в том числе в МГУ, и в частности, прочитал одну из 18 лекций известных советских ученых в образовательном проекте по устойчивому развитию Открытого экологического университета МГУ, который мы организовали в сентябре 1987 года. А в феврале 1988 года Валерий Алексеевич позвонил мне и предложил стать его заместителем в научном совете по устойчивому развитию Государственного комитета СССР по науке и технике, планируя начать подготовку участия СССР в саммите ООН по безопасности и развитию, запланированном на 1992 год в Рио-де-Жанейро. К сожалению, этим планам не суждено было осуществиться, т.к. на следующий день после второй годовщины аварии на Чернобыльской АЭС академик Легасов ушел из жизни. То ли из-за неуважительного отношения к нему Горбачева и его окружения (которые даже после его ухода из жизни не удосужились высоко оценить его героизм и заслуги перед нашей страной и мировым сообществом), то ли из-за того, что происходило с его здоровьем. Ведь в Чернобыле в общей сложности он провел 60 дней – никто, кроме него, столько там не работал. Валерий Алексеевич получил дозу радиации, в 4 раза превышающую максимально допустимую норму. И только в 10-ю годовщину чернобыльской аварии академик Легасов был посмертно награжден Звездой Героя России. ВЕЧНАЯ ЕМУ СЛАВА!
Валерий Петросян, доктор химических наук, эксперт ООН по химической безопасности
checheninfo.ru
