Алибек-Хаджи и его братьям удалось выбраться из аула Сугур. С родителями и родственниками они вышли из этого аула и опять укрылись в Симсарском лесу. По прошествии некоторого времени пребывания в названном лесу Алибек-Хаджи последнего стали уговаривать его друзья и лица, которым он доверял, что самым лучшим выходом из создавшегося положения для него будет явка к русскому начальству с повинной. Они уверяли, что после явки он будет прощен, и будет находиться на свободе. С одной стороны, учитывая свое беспомощное и безвыходное положение и с другой стороны, поверив перспективам свободы, предугадываемой друзьями и верными людьми Алибек-Хаджи послушался их и сдался какому-то администратору, находившемуся в Ведено. Ожидания его не оправдались. Введенский администратор, как только Алибек-Хаджи явился к нему, приказал заковать его в ножные и ручные кандалы под сильным конвоем отправить в грозненскую тюрьму, что и было в точности исполнено.
Через некоторое время, после заключения Алибека-Хаджи в грозненскую тюрьму, туда же были заключены и его двенадцать наибов, а также многие другие, которых начальство заподозрило в лояльности Алибека-Хаджи. Однако старший над всеми наибами, сын беноевского Салун-Гирея, по имени Солтамурад, не только не явился с повинной, а продолжал находиться в бегах. Он никому кроме своих родственников не доверял. Солтамурад умер от болезни и с большими почестями был погребен на беноевском кладбище.
Через некоторое время Алибек-Хаджи и его сподвижники сессией военного суда в Грозной были приговорены к смертной казни через повешение.
Вот имена повешенных:1. Алибек-Хаджи из Самсары;
2. Нурхади из Чечель-юрта;
3. Косум из Чечель-юрта;
4. Хусейн-Хаджи из Айты-Макх;
5. Газурко из Турты-отар;
6. Губахан из Тазин-Кале;
7. Курко из Дышне-Ведено;
8. Ларсан-Хаджи из Махкеты;
9. Митта из Чеберлоя;
10. Дада Залмаев из Чеберлоя;
11. Ума-Хаджи из Зумсоя;
12. Дада, его сын из Зумсоя.
Когда суд объявил Ума-Хаджи о том, что он приговорен к смертной казни через повешение, то он ответил: «Все равно я должен когда-нибудь умереть, умру ли я от того, что вы меня повесите, или умру от какой-нибудь болезни, какая в том разница».
Когда же такое сообщение о приговоре к смертной казне было сделано Даде Залмееву, то он ответил: «Я не удивлюсь тому, что вы меня повесите, ибо если бы мы победили, то я повесил московского русского царя». Губахану суд объявил, что он приговорен к смертной казне, за то, что он взрывал дорожные мосты, построенные государством, и что он причинил ущерб государству в 2.000 рублей, при чем ему было сказано, что смертная казнь ему может быть заменена штрафом в 2.000 рублей. Губахан ответил: «Если бы я собрал, что имею сам и плюс к этому то, что могли бы дать мои родственники, я, вероятно, мог бы собрать 2.000 рублей, но клянусь Всевышним Аллахом, я не дал бы вам и 10 копеек за помилование».
Радостная весть о том, что он будет повешен, была сообщена судом и Алибеку-Хаджи, который без всяких признаков бравирования и с большим достоинством ответил: «Благодаря моим уверениям о необходимости поднять восстание против царизма меня неотступно сопровождало 60 человек. Своей добровольной явкой я хотел избавить их от подобной ответственности и в дальнейшем приостановить повстанческое движение. Пусть теперь знают все, как Московский царь расправляется с теми, кто является к нему с повинной».
После объявления приговора о смертной казни через повешение, все приговоренные были через две недели повешены в Грозной, и зарыты на месте приведения в исполнение казни в 1877 году. Все другие заурядные сторонники движения Алибека-Хаджи, задержанные властями, были сосланы в Сибирь на поселение, а некоторые на каторгу и многие взяты под надзор. Для высланных из пределов Северного Кавказа, были назначены губернии: Тобольская, Архангельская, Саратовская и др. Некоторые из них в пути погибли от строгого режима.
Когда был убит царь Александр II и на престол вступил его сын Александр III, то был издан манифест, в силу которого многие из высланных получили свободу.
Я, пишущий все изложенное, Раасу Гайтукаев из сел.Беной в дни юности и молодости учился вместе с Алибеком-Хаджи в одной и той же арабской школе, при чем всегда поддерживал с ним приятельские отношения..
Когда Алибек-Хаджи объявил себя имамом, он пригласил меня в качестве своего кадия и секретаря. Так как до момента ареста Алибека-Хаджи я был с ним неразлучно, то все изложенное выше является бесспорным фактом, нисколько не искаженным мною.
После ареста Алибека-Хаджи и его наибов, был арестован и я и находился вместе с ним на суде. После казни Алибека-Хаджи и его наибов я был сослан вместе с другими в Сибирь. По пути в Сибирь, когда мы доехали до Орловской губернии, я сильно заболел и был помещен в Орловскую больницу, в которой пролежал в продолжении двух месяцев. Из Орловской больницы я был переведен в Москву. А из Москвы меня перевезли в Нижегородскую губернию. Оттуда на пароходе меня повезли дальше и через 6 суток привезли в Пермскую губернию. В Пермской губернии посадили меня и других на подводу, запряженную очень хорошими людьми и через 9 суток мы доехали до гор. Датмина Тобольской губернии. В этом городе нас разместили по окрестным деревням. Когда меня и товарищей отделили друг от друга, меня посадили под надзор Тюменского окружного волостного правления.
Прожив в Тюменском округе 5 лет, я затосковал по родине и решил бежать из места ссылки. Ночью я бежал из этого места и пробрался в г.Тюмень, а оттуда дальше я пробрался в г.Кишлур. Из этого города я пробрался в Екатеринбург, а оттуда в Петербург. Из Петербурга я кое-как добрался до Пермской губернии, а здесь сел на пароход и приехал в Казань. Из Казани я на пароходе выехал в Астрахань, а из Астрахани на пристань. Оттуда я добрался до Яхсави, а из Яхсави в сел.Бачи-юрт.
Из этого аула я легко добрался до своего родного аула Беноя. Спустя некоторое время после прибытия домой, я отправился вместе с почетными лицами к полковнику Гулабиеву, чтобы через их содействие вымолить у полковника Гулабиева его содействие в прощении мне моего побега. Полковник не только не оказал содействия, но немедленно арестовал меня и, продержав в Веденской тюрьме 5 месяцев, этапом отправил меня снова в Сибирь.
В пути я сильно заболел лихорадкой. Когда меня довезли до Новочеркасска, то меня положили в больницу. Здесь меня не могли излечить и меня отправили в больницу в г. Казлу, в которой я пролежал целый месяц. Из этой больницы через месяц меня перевезли в московскую больницу, в которой я также пролежал месяц.
В московской больнице я почувствовал облегчение и вследствие этого я был назначен к высылке в Сибирь первым этапом. Перед нашей отправкой врач подвергнул меня медицинскому освидетельствованию. Врач констатировал у меня опасное состояние и меня перевели в покойницкую.
Здесь я поправился, и меня отправили на пароходе в Нижний Новгород. Из Нижнего ввиду того, что река Волга покрылась льдом, и пароходы не ходили меня отправили пешком дальше. На 25-е сутки я прибыл в Казань. Здесь я пробыл в больнице целый месяц, где получил значительное облегчение от одержимой меня болезни. Из Казани меня отправили в г.Пермь, а из Перми в г.Тюмень. Во время моего нахождения в Тюмени был убит царь Александр II и на престол вступил Александр III.
Через месяц после вступления на престол Александра III был издан приказ всех ссыльных из Дагестана и Терской области вернуть на родину. Таким образом, после этого приказа мне разрешили вернуться на родину, и я прибыл домой. Если бы я в подробности описал все те издевательства со стороны офицеров и солдат, которым я подвергался во время следования из города в город, из местечка в местечко, то даже враги мои пожалели бы меня.
***Что все вышеизложенное написанное собственноручно арабистом Гайтукаевым Раасу из Беноя, на арабском языке с юношеских лет знавшим Алибека-Хаджи, мною в точности переведено с арабского на чеченский удостоверяю под личную ответственность. Ахмат Ножаев.
***От переводчика с чеченского языка на русский. Все вышеизложенное, подлинником которого являются мемуары Гайтукаева Расу, бывшего кадия имама Алибека-Хаджи, несомненно, представляет из себя весьма ценный материал из эпохи восстания Чечни в 1877 году.
Движение Алибека-Хаджи в русской истории не отмечено нигде, если не считать вскользь брошенных заметок по этому поводу. Однако движение Алибека-Хаджи является продолжением борьбы имама Шамиля за свободу. Правда Алибек-Хаджи не учел момента и своих сил, и вследствие этого он и его сподвижники не первых же порах почувствовав свое бессилие – сдались царской власти, которая передала главарей в руки военного суда.
В 1878 году в Грозной руководители повстанческого движения предстали перед суровым и беспощадным царским судом, который приговорил их, в числе 12 человек к смертной казни через повешение и приговор этот был приведен в исполнение за городом на Ярмарочной площади. Причем моменты казни, и предшествовавшие казни носили характер издевательства над приговоренными, вероятно с целью отбить всякую охоту на новое выступление у других. Чтобы не повадно другим было. В Чеченском областном музее имеется увеличенная фотография повешенных снятая с них перед казнью.
вернуться в начало
checheninfo.ru
