ЧЕЧНЯ. Партийный работник из Шатоя. Хусейн Гугаев, рождённый в 1908 году в селе Шатой, прошёл путь от простого горца до руководителя районного звена советской власти — он занимал должность первого секретаря Итум-Калинского райкома партии и председателя Галанчожского райисполкома. Его биография отражала сложную судьбу чеченской интеллигенции того времени: верность партийным идеалам сочеталась с глубокой привязанностью к родной земле и народу. К февралю 1944 года, когда над Чечней нависла тень депортации, Гугаев оставался на своём посту, пытаясь хоть как-то смягчить участь земляков в последние часы перед трагедией.
Роковое решение на площади. 23 февраля 1944 года в райцентре Галанчожского района собралась большая группа людей — руководители района, военные, в том числе заместитель наркома юстиции республики Зияудин Мальсагов. Там же находился Хусейн Гугаев с группой сотрудников райисполкома и райкома. Увидев знакомого, Мальсагов подошёл и спросил, куда они направляются. Гугаев объяснил: у него и его спутников — жителей Итум-Кали и Шатоя — имеются документы от Обкома ВКП(б) и НКВД, разрешающие беспрепятственный проезд. Они планировали кратчайшей горной дорогой добраться до родных аулов, чтобы проститься с семьями до выселения. Мальсагов пытался отговорить их: дорога опасна, всюду заставы НКВД и вооружённые беглецы. Предложил выехать группой на следующий день через Урус-Мартан — безопасным маршрутом. Но Гугаев и его товарищи, пятеро-шестеро человек, включая женщину-работника райкома, не послушались и уехали в сторону Пешхой-Лам и села Нашхой.
Выстрелы в спину. Группа Хусейна Гугаева в тот день исчезла без следа. Лишь спустя время, в 1944 году в Казахстане, когда власти собрали группу духовных авторитетов — шейха Багауддина Арсанова и Исраила Келоева — для убеждения беглецов сдаться, один из сдавшихся поведал страшную правду. Он находился в лесу неподалёку от села Нашхой, когда группа Гугаева наткнулась на засаду военных НКВД. У людей проверили документы, старший офицер разрешил ехать дальше. Но едва путники тронулись в путь, солдаты расстреляли их в спину. Очевидец и его товарищи, дождавшись ухода военных, похоронили Хусейна Гугаева и его спутников в общей могиле во дворе Нашхоевского сельского совета.
Память в народной боли. Свидетельство Д. Мальсагова подтверждает: 23 февраля 1944 года недалеко от Хайбаха на территории Урус-Мартановского района были убиты Хусейн Гугаев и ещё шестеро человек. Эта история стала символом жестокой иронии той эпохи: даже высокопоставленные партийные работники, вооружённые официальными документами, не были защищены от произвола. Гугаев, веривший в силу бумаг и закона, пал жертвой системы, для которой человеческая жизнь ничего не значила. Его судьба — одна из тысяч трагедий февраля 1944 года, напоминающая: депортация унесла не только жизни простых людей, но и тех, кто служил власти, надеясь защитить свой народ изнутри.
Л. Гудаев
checheninfo.ru
