«Ансамбль скаковых конюшен Леона Манташева» значится в списке памятников истории и культуры Москвы. Здание, служившее парадным входом, выходит фасадом на Скаковую улицу. Построено оно было в стиле венского барокко в 1914–1916 гг. Высокую входную арку по бокам украшают коринфские колонны. Постройку венчает башня со шпилем и флюгером в виде лошади. Над аркой расположен массивный герб с вензелем владельца – «ЛМ».
По бокам основного здания «Скаковых конюшен Леона Манташева» находились парные пристройки (снесли в 90-е годы), сзади – служебный двор, где размещались собственно конюшни, кузница и дом для жокеев, тренеров и их семей. Также на первом этаже располагались лечебница и мойка для лошадей. В глубине арки как раз виднеется пара зданий конюшенного комплекса: светлое здание – это дом жокеев, а небольшое здание перед ним – это кузница, где подковывали коней.
Возвращение легенды. После реконструкции на ипподроме будут проводить международные соревнования
«Полным ходом идет реконструкция Центрального Московского ипподрома. Проверить, как идет реконструкция, приехали мэр Москвы Сергей Собянин и министр сельского хозяйства России Оксана Лут.
«Надеемся, что в следующем году все работы будут завершены, вся эта красота будет снова служить москвичам, любителям конного спорта и, конечно, будут восстановлены замечательные памятники архитектуры», – сказал мэр.
Оксана Лут: «Мы очень ждем его открытия – это главный объект в ипподромной системе России. Всего их 21 в стране, включая московский».
Первые рысистые бега на Центральном Московском ипподроме были проведены 1 августа 1834 года. Через три года были сооружены первые трибуны в виде двухэтажных беседок и треугольное скаковое поле. Еще через 20 лет – устроены овальные дорожки для бегов.
В 1896–1899 гг. были построены главное здание ипподрома и новые трибуны. Однако в 1949-м пожар практически полностью уничтожил постройки. В 1953–1954 гг. объект был почти целиком перестроен. В 1980-е в дни соревнований ипподром посещали до 10 тысяч человек, но в 1990-е бега прекратились, ипподром начал приходить
в упадок».
Еженедельник «Аргументы и факты»(№ 44/2345, 29 октября – 4 ноября 2025 г.)Знают ли мэр Москвы и министр Оксана Лут, а также миллионы москвичей, что неподалеку от Центрального ипподрома находится постройка, тоже заслуживающая внимания? Это красивое и величественное здание с высокой входной аркой. В отличие от настоящего, прошлое у него было славное. Здание служило парадным входом конюшенного комплекса Леона (Левона) Манташева, одного из успешнейших нефтепромышленников дореволюционной России, сына российского нефтяного магната и филантропа Александра Манташева (армяно-григорианского вероисповедания).
Леон Александрович Манташев (1880–1954) был известным коннозаводчиком в коневодческой среде и одной из ключевых фигур российского скакового дела. На его лошадях брал призы всемирно известный американский жокей Джеймс Винкфильд, которого называли «Черный маэстро». На одной из всемирных скачек Леон поставил на свою любимую лошадь огромную сумму и неожиданно для всех выиграл. Благодаря этой победе он значительно приумножил свое богатство. Кстати, надо сказать, что лучшие скаковые лошади в Москве, помимо Манташевых, были и у семьи армян Лазаревых.
29 июля 1913-го «Московская газета» публикует информацию своего петербургского корреспондента о бегах:
«Сегодня, 28 июля, скачкам придала необычный интерес встреча двух непобедимых скакунов нынешнего сезона – московского дербиста Демосфена гг. Лазаревых с Грымзой Л.А. Манташева, выигравшим оба Императорских приза в Москве и Петербурге. До сих пор эти два скакуна, как лошади разного возраста (Демосфен – трехлеток, Грымза – 4-леток), еще не встречались. Сегодня они оба скакали на приз «Сравнения». На Демосфене скакал Дуган, на Грымзе – Винкфильд. Московский дербист прошел дистанцию 2 версты 100 саженей в 2 минуты 25,5 секунды. Вторым – Грымза. При этом приз «Реки-Невы» взял Гардефе Манташева».
Поздравив господ Лазаревых с победой Демосфена, «спортсмен» (спортсменами тогда именовали не лыжников и футболистов, а владельцев скаковых лошадей) Леон Манташев, действительный член Императорского Московского скакового общества, возвратился в Москву с непоколебимым желанием расширить свою конюшню и приобрести новых породистых скакунов.
Мысль эта не давала Манташеву покоя, и в 1914 году на Скаковой улице, рядом с Московским ипподромом на Беговой, к строительству которого он имел прямое отношение, по проекту архитекторов братьев Весниных (инженер-подрядчик Аршак Измиров) «спортсмен» закладывает невиданную дотоле по роскоши конюшню. Здание, выдержанное в стиле венского барокко, несло на себе тяжеловесный герб с грубыми раковинами и вензелем владельца – переплетенными буквами «Л» и «М» на щите. Однако здесь кроется небольшой секрет: архитекторы оформили обрамление вензеля таким образом, что при взгляде сбоку конструкция становится похожей на лошадиную голову. Чарующую взгляд высокую арку с чугунной решеткой дополняла милая башенка с флюгером-лошадкой, вокруг которой архитекторы предусмотрели и галерейку с оградой. В 1916-м коннозаводчик Манташев уже вовсю гордился этим великолепием. Его конюшня располагала 200 чистокровными скакунами (в их числе были дербисты Галуст, 1914 г., Грей Бой, 1915 г. и Макбет, 1916 г.).
Да жаль, триумф коннозаводчика был недолгим. Октябрьский переворот 1917 года порушил все его надежды и ожидания: бакинские нефтяные промыслы Манташевых новая власть национализировала. В 1918-м, покидая Россию, Леон Манташев увез с собой в Европу лучших лошадей своей конюшни и конечно же жокея Джеймса Винкфильда.
И вот ирония судьбы. Леон Манташев, сын одного из богатейших людей своего времени, сам человек более чем успешный, умирает в Париже… простым таксистом. Но до печального исхода еще есть время. Еще есть время для занятия любимым делом – коневодством.
В 1924 году в Париже породистая кобылка Леона Манташева Трансвааль под седлом Винкфильда взяла Гран-при, выиграв миллион франков. За ее сказочным бегом следила 100-тысячная русская колония.
* * *
После эмиграции Леона Манташева конюшенный комплекс был национализирован, и в 1920–1930-х гг. особняк и конюшню Манташева приспособил под свои нужды Москоммунхоз. Не пройдет и полувека, как история с конюшней перерастет в нечто почти детективное.
В 1999-м здание на Скаковой, дом 3, порядком уже пострадавшее от времени, передали «Театру классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Васильева», но по предполагаемому назначению оно практически не использовалось, за исключением работы балетной школы для детей. Пока театралы «занимались» реставрацией фасада, непонятным образом исчезла часть ансамбля: боковые корпуса с конюшнями были бездумно снесены, а между главным зданием и домом жокеев кто-то решил возвести незаконное сооружение непонятного назначения. Гигантская металлическая конструкция высится ныне в виде печального символа несбывшихся надежд.
Все пребывает в запустении, «лошадиный дворец» Манташева тем временем потихоньку разрушается. Печально, что властям города нет дела до памятника истории и культуры Москвы – «Ансамбля скаковых конюшен Манташева».
Этот факт подтверждают и авторы данной публикации, накануне нового 2026 года побывавшие на «конюшенном комплексе» с вензелем «ЛМ». Но возникает вопрос: спасем ли этот уникальный ансамбль от разрушения?
А тем временем на Краснодарском ипподроме в последние годы проводятся соревнования на «Приз Трансвааль» (памяти Леона Манташева).
Полосу подготовили Марина и Гамлет Мирзоян, Москва
Вспоминает коренная москвичка Марина Викторовна Мирзоян:У моего дедушки Сергея Павловича Синельникова была пожизненная страсть – он играл на Центральном Московском ипподроме. Никто из домашних не знал – выигрывал или проигрывал. Это была его тайна! Каждый вечер он садился за стопкой «Программы конских испытаний» или «Программы испытаний лошадей рысистых пород» и что-то высчитывал рядом с кличкой каждой лошади.
Все лето дедушка-пенсионер выращивал на продажу цветы на своем дачном участке: ромашки, диковинные по тем временам георгины, разноцветные астры, величественные гладиолусы, и продавал их на рынке около Ваганьковского кладбища. Осенью же начинался основной сезон ипподрома, куда он ходил три раза в неделю (по средам, субботам и воскресеньям), как на работу, вплоть до следующего лета. И так до самой своей смерти. Ушел дедушка в 1989-м, так и не узнав о сложных временах, которые ждали ипподром в 90-е годы.
checheninfo.ru
