В Воронеже грузины прочли Гоголя с итальянским акцентом

В эпоху девальвации слов от пространного текста "Записок" режиссер Леван Цуладзе оставил немногое - не желая, видимо, превращать спектакль в читку или литературно-музыкальную композицию. Вместо густого потока сознания, в котором у Авксентия Ивановича Поприщина сливаются наблюдения над реальностью и фантазии, публика слышит пылкие диалоги. Грузины гортанно говорят на грузинском, итальянцы певуче болтают на итальянском. Chinovnik, spasibo, troyka - вот, кажется, и все "триггеры" для русского уха. Субтитры лаконичны, как дубляж фильмов, где самые яркие фразы героев передаются фразой "непереводимая игра слов". Да разве они нуждаются в переводе?

Иногда реплики дословно гоголевские, иногда - дописанные постановщиком. Цуладзе нашел простой и выигрышный ход с прозрачной ширмой в виде кинопленки, отделив мирок Поприщина с кроватью, прислугой Маврой и столами-конторками от волшебного мира "синема", где снимают такие смешные в своей наивности немые фильмы. В оригинале герой спасается от "офисного рабства" походами в театр. Здесь же образ заострен в духе нашего времени. Любуясь фабрикой грез, Поприщин постепенно встраивается в ее механизмы. Даже прожектор забегает подержать, чтобы сказка вышла краше, а любимая актриса - ближе.

Собачка Меджи в спектакле тбилисского театра недолго сидит на четвереньках и тявкает, как в постановке какого-нибудь ТЮЗа. По воле Цуладзе она является к Поприщину в виде по-бабьи отзывчивой служанки, избавляя сюжет от ряда фантасмагорических подробностей. Меджи тащит больному авоську с апельсинами, утешает ласковым "ав-ав" и даже навещает в лечебнице… Знакомая с первоисточником публика должна решить для себя, режиссерские вольности это или художественно оправданное решение.

Коллеги Поприщина чеканят: "Чиновник должен знать свое место. Любовь не для нас. Слава Богу, любовь нас миновала. А не то превратились бы уже в прах". Безлюбовность мира - путь к душевной болезни. Только у Авксентия Ивановича это диагноз медицинский, а у его толстокожих товарищей просто нравственный. Социальные причины недуга в спектакле не педалируются - на переднем плане чистая лирика. Не тупость бумажной работы, которая нормального человека не то что с ума, а и в гроб сведет, - но дефицит радости, нежности, чуда.

checheninfo.ru