Мультипортал. Всё о Чеченской Республике.

ЧЕЧНЯ. Поэт, зажигающий светильники свободы


Просмотров: 2 391Комментариев: 0
ДАЙДЖЕСТ:
ЧЕЧНЯ. Поэт, зажигающий светильники свободы

ЧЕЧНЯ.  С большим эстетическим наслаждением прочитал поэму Асламбека Тугузова «Алибек-Хаджи», написанную с огромной любовью к национальным героям чеченского народа, погибшим, сражаясь за светлое будущее своей Родины, к тем героям, каждый из которых более жизни «дорожил своей Родиной и честью», как пишет в предисловии к поэме Мовла Гайраханов. По сути, поэма есть описание казни предводителей народного восстания 1877—1878 годов, которое получило название «Малый газават» (в отличие от шамилевского «Большого газавата»).

При создании поэмы А. Тугузов во многом опирался и на свой личный опыт: был «участником и очевидцем самых трагичных событий в истории чеченского народа на рубеже ХХ-ХХI веков» (М. С. Гайраханов).


Несомненным достоинством поэмы является объективность автора: он не впадает в крайности при характеристике даже тех представителей чеченского народа, кто был против стихийного восстания. Это Арцу Чермоев, Ойшиев, Саралиев, Мовсаров, Мустафинов. Он говорит о них:


«Молодцеватые такие

И любящие свой народ.

Все — офицеры царской власти —

Погоны, молодость и стать.

Все в основном туземной части,

Все — наши братья, так сказать».



Да, это братья, просто у каждого из них своя «правда» (это хорошо показано автором несколько ниже — в диалоге Уммы Дуева и Арцу Чермоева). Более того, автор хорошо знает, что и те, и другие выполняют волю Аллаха: «Одним всесильным роком ведом И вешающий, и мертвец».


Однозначно отрицательно автор характеризует только «двоих заблудших голышей» — убийцу Понявина и вора Нигматуллина, вынужденно исполняющих роли палачей. Тут вспоминаются слова нобелевского лауреата Альбера Камю, который в одном из «Писем немецкому другу» заявлял, что он противопоставляет «две позиции, а не две нации». «Я ненавижу только палачей», — объяснялся Камю.


Совершенно права Марина Саввиных, когда пишет, что «чеченский поэт как бы с высоты орлиного полёта озирает происходящее взором не судьи, а честного свидетеля перед очами Того, в чьей воле жизнь и смерть, время и мироздание». Как настоящий поэт, А. Тугузов видит всю противоестественность и несуразность происходящего и описывает это с точки зрения общечеловеческих нравственных ценностей, избегая политических оценок.


Говоря о художественных достоинствах поэмы, необходимо подчеркнуть, что создавая образы осужденных, автор не жалеет красок, уделяя особое внимание подробностям, мелким (казалось бы) деталям. Ничто не ускользает от его внимания. Вот на первой арбе к месту казни подвозят разменявшего восьмой десяток лет Умму Дуева, наиба «двух земных имамов». Рисуя образ Уммы Дуева — глубокого старика, разменявшего восьмой десяток лет, автор говорит о «больших тяжелых кандалах», в которые он закован, о его седой голове и густой бороде до живота, и сравнивает его с беркутом «в облаках». Умма стоит, «тяжело и прямо», подняв седую голову, «как ствол чинары — гордо и сурово», и «насупив брови», смотрит «на мир вещей в последний раз». Здесь автор ненавязчиво, как бы вскользь напоминает нам, что Умма уходит из тленного «мира вещей» в мир бессмертных идей.

Эти мастерски выписываемые А. Тугузовым подробности, казалось бы, несущественны, но на самом деле они очень важны, так как несут наиболее значимую информацию и о героях, и о происходящем, и о позиции самого автора.


«Вот взгляд надменно пробежался

Над чуть притихшею толпой

И на мгновенье задержался

На виселице полевой.

— Какое глупое виденье, —

Подумал Умма свысока,

И дымка лёгкого презренья

Скривила губы старика».

Взгляд Уммы «надменно пробежался»… нет, не по толпе, а «над толпой»! И этот взгляд, «надменно» пробежавший «над чуть притихшею толпой», и эта едва заметная «дымка легкого презренья» подчеркивают не только противоестественность происходящего, но и его бесполезность: жестокостью силы можно подавить протест, но невозможно убить любовь к Свободе.


Умма оглядывается и видит вторую арбу, на которой — Алибек-Хаджи Алдамов Зандакский, «враг государства и царя». Он тоже стоит на арбе, «держась легко и прямо, глазами темными горя», и лицо его не бледно, а горит «румянцем жизни молодой».


Да и все другие осужденные — то же самое.

«Все шли спокойно и степенно,

И лишь глаза из-под бровей

Смотрели дерзко и надменно

На суетящихся людей».


Дада Залмаев «с усмешкой горькой провожает Последний свой на свете день»; «Легко ступал Курко Веденский С улыбкой доброй на устах»; Хусейн-Хаджи из Акты-шаха «Шагал во власти грозных дум»; «Косум Поглаживал лицо худое»; «И гордо голову подняв, Шагал Мита из Чеберлоя»; «Слегка по слякоти хромая, Высокий, стройный и худой, Последним шел Дада Умаев С короткой черной бородой».


Видно, что А. Тугузов любит героев своей поэмы, которые честь ценили выше жизни!


Наверное, этой любовью объясняется еще один художественный «прием», применяемый автором. При описании наиболее драматических моментов А. Тугузов спешит перейти к описанию природы, он как бы пытается отвлечься от ужасной картины подготовки к казни. Часто для этого автор использует образ белых снежинок, тщательно и подробно описывая чуть ли не каждую из них:


«Не портя общий фон картинки

Смешным присутствием своим,

Кружили белые снежинки,

Как пчёлы шустрые, над ним:

Одна куда-то пролетала,

Вторая, в лёгкой суете

Танцуя, плавно застревала

В седой косматой бороде.

А третья ветрено и глупо

Дразнила тёмный воротник

Его овчинного тулупа

И пропадала в тот же миг».

Про Алибека Алдамова, охарактеризованного автором как «враг государства и царя», читаем:


«Ни месяцы тюремной драмы,

Ни приговор, ни час конца

Не погасили глаз имама,

Не стёрли цвет его лица:

Округлое, оно горело

Румянцем жизни молодой...».

Здесь автор опять, как бы не выдерживая напряжённости ситуации, «отводит» взгляд, обращая внимание читателя на другие подробности:


«Арба тяжелая скрипела,

Быки пыхтели вразнобой.

А он стоял в тулупе сером,

Бесстрастно глядя на людей,

И вдруг увидел офицеров

И двух унылых палачей:

Один стоял у табуретки,

Как будто весь из синих жил,

И белый снег, сырой и редкий,

Беззубой челюстью ловил».

Кружащиеся как пчелы «белые снежинки» падали на Умму, плавно застревая «в седой косматой бороде» его, и как бы «ветрено» заигрывая с ним. Снежинки как бы пытались укрыть героя от действительности, успокоить его. Здесь же «весь синий» то ли от страха, то ли от холода «унылый палач» «беззубой челюстью ловил» … не белые летучие снежинки, а «сырой и редкий» снег. Чуть ниже Алибек-Хаджи ловит «лицом крылатый снег».


Он призывает товарищей не позволять нелюдям-офицерам скалиться над своей бедой и встречает смерть «с улыбкой». Он не боится смерти — знает, что умирает за правое дело.


Хотелось бы обратить внимание еще на одно обстоятельство: стоя под виселицей, Алибек Алдамов отдает свой тулуп кузнецу со словами:


«Носи его, да будет тёплым

Твой путь, ославленный к концу».

В этих нескольких словах подчеркнуто сочувственное отношение приговоренного к кузнецу, вынужденному участвовать в неблагородном деле («да будет теплым твой путь»), и сожаление о том, что жизненный путь старого кузнеца отныне будет «ославлен», покрыт позором за это участие.


К месту казни привозят других участников восстания, «собратьев боевых» героя поэмы. Каждый из них идет на смерть спокойно, «гордо голову подняв», «с улыбкой доброй на устах».


«Все шли спокойно и степенно,

И лишь глаза из-под бровей

Смотрели дерзко и надменно

На суетящихся людей».

И снова мы видим, как

«Снежинки белые летали,

Танцуя с ветром и судьбой,

Как будто тоже утешали

И звали в небо за собой».


Диалог старого Уммы Дуева и его последнего сына вообще невозможно читать без слез! Дада Умаев, выросший в России, знает о безнадежности борьбы горстки горцев против империи, но не может оставить отца. Нравственность одерживает верх над всеми остальными соображениями. Очень несправедливо, когда гибнут такие люди, как Дада Умаев. Если бы игра судьбы не привела его к преждевременной гибели, может быть, он смог бы принести своему народу много пользы.


Асламбек Тугузов в конце поэмы пишет:


«А я, ваш брат, под небесами

Деливший с вами хлеб и кров,

Хотел обычными словами

Рассеять плотный мрак веков.

И если вдруг не получилось,

И если что пошло не так,

Да станут мне порукой милость

И добрый ваш душевный такт».

Хочу уверить: Асламбек, у тебя получилось «рассеять плотный мрак веков» и «светильник воинов свободы» вернуть «народу своему».


Дала Ше даькъалболба хьа кхоллам. Дала низ лолба хьона кхы дӏахо а халкъанна иштта пайдана хургдола кинижкаш яьзде.


Хаваш НАКОСТОЕВ, Председатель Союза писателей Республики Ингушетия

Источник: Газета "Аргун (Орга")


checheninfo.ru



Добавить комментарий

НОВОСТИ. BEST:


ЧТО ЧИТАЮТ:

Время в Грозном

   

Горячие новости


Это интересно

Календарь новостей

«    Июнь 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Здесь могла быть Ваша реклама


Вечные ссылки от ProNewws

checheninfo.ru      checheninfo.ru

checheninfo.ru

Смотреть все новости


Добрро пожаловать в ЧР

МЫ В СЕТЯХ:

Я.Дзен

Наши партнеры

gordaloy  Абрек

Онлайн вещание "Грозный" - "Вайнах"